Ему не повезло. Он думал, что женился на самой обыкновенной женщине. … Но он женился на фее. И Фея не понимала, почему она должна готовить завтраки, обеды, ужины, стирать и гладить рубашки, делать генеральную уборку, а муж лежать на диване, смотреть телевизор и пить пиво. Правда, Фея была влюблена… К тому же она была феей и поэтому завтраки, обеды и ужины готовились сами, рубашки гладились и стирались без её помощи, и половая тряпка тоже обходилась без неё. А Фея читала стихи Фета на балконе, вдыхая запах резеды. Ей хотелось любви и нежности. Она роняла вздохи, и их подхватывал ветер, которого на время приютила тополиная листва. Время от времени из комнаты доносились крики, - гол! Гол! Фея вздрагивала и вздыхала ещё печальней. Она доставала из футляра старинную скрипку, касалась смычком трепетных струн и… лилась мелодия Моцарта прекрасная и чарующая, как сама Фея. Муж Феи высовывался на балкон и недовольно бормотал: -Прекрати! Что за балаган?! Тебе что, дня мало? Ты мешаешь мне смотреть боевик! Бедная Фея убирала скрипку в футляр и слушала, как поёт сверчок… По утрам муж Феи крутился перед зеркалом, точно собирался он не на работу, а на свиданье. Он откидывал одну рубашку за другой, небрежно швыряя их на диван. - По моему, мне нужно купить что-то новое ворчал он. Фея задумчиво смотрела на отражение мужа в зеркале. - Ты абсолютно не заботишься обо мне, - сердился муж ещё больше, оттого, что Фея молчала. - Я приношу тебе деньги! – выкрикивал он. - Деньги?.. – повторила Фея рассеянно. У неё вылетело из головы, что это такое… Фея никогда не пользовалась деньгами мужа. Все вещи, продукты появлялись в её доме сами собой, а то, что приносил муж и вручал ей, гордо именуя зарплатой, она складывала за ненадобностью в старый бабушкин сундук, который стоял на чердаке дома и постепенно ветшал. Так, что деньги были в надёжном месте. Они лежали среди старых волшебных вещей и были густо присыпаны веточками лаванды. Фея никак не могла привыкнуть к тому, что муж тотчас же после свадьбы перестал приносить ей цветы. Он больше не восхищался ею, не целовал её прекрасных рук.
|